Category: образование

Category was added automatically. Read all entries about "образование".

В Ропше

СТАТЬЯ ИЗ ЖУРНАЛА "АВТОБУС"

Борьбу с прогрммой и попытки выложить фотографии датской поездки я не оставлю, а сейчас выкладываю свою статью из нового номера журнала "АВТОБУС"
НАДЕЖДА ПОТЕРЯЛА НАДЕЖДУ

                                                                                                                                                 Это письмо написала читательница журнала Надя Кубайлат.

             «… я не понимаю ненависти к плохо говорящему на русском языке иностранцу, я не понимаю этих грубых идиотских «кличек»: «хачи», «чурки» и т.д.
Меня убивает девиз: «Россия для русских». Тогда получается «Англия для англичан», «Франция для французов». Если так, то – «Санкт-Петербург для петербуржцев», «Приморский район для людей из Приморского района», «Улица Савушкина для людей с улицы Савушкина». Россия превращается в резервацию, и каждый человек должен жить только в своей стране... Вспоминаю фразу иностранцев-студентов, приехавших в Россию (друзей погибшего от рук нацистов студента): «Приехали учиться, уехали в гробах!»
        В России теперь есть нацистская группировка «Скинхеды»… Трусы! Они никогда не ходят поодиночке … потеряв надежду на исчезновение этого пугающего настроя у некоторых людей, мне пришлось покинуть эту страну. Я родилась в России и прожила тут всю жизнь. Хочу, чтобы люди поняли, что иностранцы не «враги народа», что они не делают ничего плохого для этой страны и людей. А на самом деле я уверена, что врагами российских народов были и остаются фашисты!
Уезжая из Петербурга, я точно знаю, что я непременно несмотря ни на что вернусь в Россию – мою первую родину…»
                                    

                                                                                                  
         Это второе письмо Нади. Первое её письмо мы опубликовали в 6-м номере за 2005 год. Новое послание, не письмо – а статья. И первое название статьи, данное Надей, было "Статья о русском нацизме". Потом Надя прислала новую редакцию статьи с названием "Враги России или Надежда потеряла надежду".
Что же произошло за время, отделяющее первую публикацию от второй?
В Петербурге произошло несколько (!) убийств иностранцев и российских граждан нерусской национальности. В подъезде своего дома ударами ножа была ранена девочка мулатка..., безрезультатно закончилось несколько судебных процессов, на которых подозреваемых в убийствах инородцев оправдали и отпустили за недоказанностью улик…
       Умные, интеллигентные, а главное, любящие своих детей, родители 13-летней Нади и ..тилетнего Мусы поняли: «В России у них всё – воспоминания, учителя, друзья, работа, жизнь; но нет одного, самого необходимого – безопасности детей".
      Мама с дочерью и сыном уехали в Иорданию, а папа пока живёт в Петербурге, где помимо воспоминаний и друзей его держит работа, и летает в Иорданию. В январе Надя с мамой и братом ненадолго приезжала в Петербург. Тогда она и прислала свою статью, а вскоре от имени родителей пригласила меня в гости. Я провёл в гостях у семьи Кубайлат более четырёх часов. С русским гостеприимством (характерным, впрочем, для многих народов) меня сначала хорошенько накормили и только после этого позволили включить диктофон и начать серьёзный разговор.
         Мы разговаривали часа четыре, и я приведу только несколько фрагментов из рассказов Надиных родителей папы – Салама и мамы – Кафы.

Салам: Для нас Россия – вторая родина. Мы до 18 лет жили в Иордании. Приехали сюда, едва закончив школу, и уже почти четверть века живём в России. Каждый из нас состоялся как человек, и мы состоялись как семья. Как специалисты тоже состоялись здесь. Я приехал в Москву 25 августа 83-го года. А дети Муса и Надя родились в Петербурге, здесь ходили в детский сад и в школу. В Москву меня послала подпольная Иорданская компартия. Послала в Институт дружбы народов учиться журналистике. А я хотел учиться режиссуре и поступил в Ленинградский институт культуры. Потом поступил в аспирантуру Театральной академии. Но нужны были деньги, чтобы оплатить учёбу, и я пошёл работать. С русским приятелем мы организовали компанию, занимающуюся международной логистикой. Сейчас у нас два офиса в Петербурге, один в Москве и 25 сотрудников. Когда появились деньги, я вернулся в аспирантуру. У меня был замечательный педагог (как говорят в Театральной академии – Мастер) Валерий Израилевич Плоткин. Требовательный, бескомпромиссный, тиран и мучитель – он привёл нас к пониманию профессии. Показал, где начинается и заканчивается ремесло и где рождается и умирает искусство. В 2004 году я защитил диссертацию. Валерий Израилевич говорит, что я был одним из лучших его учеников. Теперь мы с ним очень хорошие друзья, хотя пока мы учились, он нас просто мучил…
Кафа. Я тоже сначала приехала в Москву. Закончила Инженерно-строительный институт и работала по специальности, а потом увлеклась литературой. Уже изданы два моих романа на арабском языке, и вот-вот выйдет третий. Один из них переведён на русский. Герой – палестинский мальчик, у которого погибают все родственники, его выгоняют из дома, убивают родителей, но он старается не ожесточиться и сохранить в душе человечность.
Салам. Роман приняли в одном из издательств Петербурга.
Кафа. Мне сказали, что у меня много минусов: «Вы – и арабка, и мусульманка». Но рецензия была неожиданно хорошей. Третий роман тоже выйдет на русским: он охватывает десятилетний период с конца 80-х до середины 90-х годов. Я стараюсь рассматривать этот период с точки зрения изменения морали, нравственных ценностей. Основные персонажи – русские люди.
До перестройки в России были другие нравственные ориентиры, а потом появилась только одна ценность – деньги. Они дают право делать всё, что хочется, всё, что угодно. Может быть, при социализме было много минусов, но общество, в самом деле, было добрее. Духовные ценности декларировали в фильмах, в литературе. Сейчас этого нет. Мы смотрим российские телевизионные каналы. Это ужас! Там постоянное искажение системы нравственных ценностей. Это бьёт по молодежи.
Салам. Сейчас задумались над национальной идеей. Каждой стране нужна национальная идея. Но она не может основываться на ненависти к кому-то. Национальная идея должна быть позитивной. Если национальная идея строится на ненависти к другим, всё заканчивается, как в Германии…
Надя больше всех в семье переживает отъезд из России.
Салам. Наверное, если бы она не написала эту статью, я бы не понял, что она так остро всё это переживает. Она наотрез отказывается войти в иорданскую жизнь, отказывается от новых друзей… 
Кафа. Если раньше она говорила с нами и по-русски, и по-арабски, то сейчас отказывается говорить с нами по-арабски… Хотя в Иордании она живёт очень хорошо. Условия прекрасные и сервис не сравнить с российским. 
Салам. Жизнь намного спокойнее, стабильнее.
Кафа. Люди спокойные. Она не хочет ехать! Она так любит Россию, Петербург…
Салам. Всё время по спутниковому телевидению смотрит российский канал. Всё время в Интернете на российских сайтах. И в чате с друзьями переписывается по Интернету.
Кафа. С братом говорит по-русски.
Салам. И со мной – по-русски! Мы думали, что у старшего сына при переезде будут проблемы, но оказалось, проблемы с Надей. Муса внешне вполне адаптировался, завёл новых друзей, ходит с ними в кино, но когда мы его расспрашиваем, выясняется, что и он не хочет отказываться от России.
Кафа. Потому, что они родились тут и жили тут всю свою жизнь. Россия для них первая родина. По-русски думают и говорят, здесь ходили в садик.
Салам. Наши дети родились в России, культуру которой мы знаем и готовы ей служить, внести в неё свой посильный вклад. Наши дети очень много читают – и только на русском, и только классику! Я вожу чемоданы книг в Иорданию. И меня радует список, который они мне присылают: Чехов, Достоевский, Гоголь… На Востоке культура древнейшая и не менее интересная. Но наши дети – россияне, хотим мы этого или нет. Самая сильная привязанность – это привязанность к культуре, к языку.
Кафа. Кто не пережил драматизма вынужденной эмиграции, тому не понять… Они не согласны променять свой школьный двор на самый престижный корт английского колледжа. Вот что значит – родное… Пытаемся им объяснить – опасно. Но им трудно поверить в реальность угрозы, глядя в глаза своих друзей, учителей музыки…
            Мы разговаривали о разном. Надя больше слушала, иногда улыбалась. Но за улыбкой прятались грусть и недоумение: чем я мешаю? почему стало  опасно оставаться в родном городе?
           Я слушаю диктофонную запись и думаю – сколько же ещё талантливых и преданных граждан России и её друзей должны уехать из страны, чтобы оставшиеся поняли дикость национализма, дикость различения людей по цвету кожи?
          Если вы, друзья, хотите написать письма Наде Кубайлат и её брату Мусе, присылайте их в редакцию по адресу: 191185 СПб, Невский просп., 44, бизнес-центр, редакция журнала АВТОБУС.
Или воспользуйтесь интернетом: goldfarb55@mail.ru  

В Ропше

У меня вышла первая статья в НОВОЙ ГАЗЕТЕ.    

                         


НАДЕЖДА ПОТЕРЯЛА НАДЕЖДУ

«… Я не понимаю ненависти к плохо говорящему на русском языке иностранцу, я не понимаю этих грубых кличек: «хачи», «чурки» и т.д.
Меня убивает девиз: «Россия -  для русских». Тогда получается: «Англия - для англичан», «Франция - для французов». Если так, … то  … «Санкт-Петербург для петербуржцев», «Приморский район для людей из Приморского района», «Улица Савушкина для людей с улицы Савушкина», … Россия превращается в резервацию, и каждый человек должен жить только в своей стране. ... Вспоминаю фразу иностранцев-студентов, приехавших в Россию (друзей погибшего от рук нацистов студента): «Приехали учиться, уехали в гробах!» В России теперь есть нацистская группировка «Скинхеды» …
Потеряв надежды на исчезновение этого пугающего настроя у некоторых людей, мне пришлось покинуть эту страну. Я родилась в России, и прожила тут всю жизнь. Хочу, чтобы люди поняли, что иностранцы, не «враги народа», что они не делают ничего плохого для страны и людей. А на самом деле я уверена, что враги российских народов были и остаются фашисты! Уезжая из Петербурга, я точно знаю, что я непременно не смотря ни на что вернусь в Россию - мою первую родину…»         
Надежда Кубайлат

Мы сидим в уютной квартире в одном из новых районов Петербурга и ведём неторопливую беседу. Мы это Надя – вчерашняя петербургская школьница и её родители Салам и Кафа. У Нади есть ещё старший брат Муса, но он ушёл куда-то к друзьям. Мы пьём настоящий арабский кофе с кардамоном и беседуем. Трудно поверить, что с Надей я встречался всего один раз, а её родителей вижу впервые, так много у нас общего. Общая любовь к России и Петербургу, любовь к великой русской культуре. Общее желание достойной жизни для россиян, общее неприятие национализма и общее недоумение и боль за город, переживший Блокаду и позволивший фашистам спустя 60 лет творить бесчинства на своих улицах.
 Знакомство с Надей началось с вороха писем семиклассников, принесённого учительницей в редакцию журнала "АВТОБУС". Ребят задела за живое публикация письма националистически настроенного сверстника. Среди других писем выделялось одно, начинавшееся словами "Я сама не русская, я арабка..." Семиклассница Надя Кубайлат писала, что родилась в Петербурге и жила в нём всю жизнь, что любит город, болеет за "Зенит". Но с недавних пор, - писала она,- после убийства таджикской девочки и ранения девочки мулатки, мама с папой боятся отпускать меня по вечерам одну.
Это письмо мы опубликовали в журнале вместе с письмами Надиных одноклассников, а вскоре я побывал в её школе и встретился с ней и другими авторами писем.
Летом я узнал, что Надина семья уехала в Иорданию. Уехала потому, что родители боятся за Надю и  её старшего брата, который закончил 10 класс, прекрасно играет на рояле и мечтает стать музыкантом.
 Но вернусь к нашей теме. На днях я узнал, что Надина семья ненадолго приехала в Петербург. А вскоре Надя прислала в редакцию свою статью «Русский фашизм» и сообщила, что мама с папой приглашают меня в гости.
 И вот, мы пьём кофе, обсуждаем Надину статью и беседуем о жизни этой удивительной ещё вчера петербургской семьи.


САЛАМ: Надя, ты очень резко ставишь вопрос. Ты же любишь Россию. Ты – петербурженка по своей природе и происхождению. Ты написала  про фашизм в Петербурге, неужели ты считаешь, что это уже свершившийся факт? У тебя здесь столько друзей, которые никогда не разделяли этих взглядов!
НАДЯ: Нет, конечно! Но я уже много раз слышала, как другие произносили эти слова.
КАФА: Фашистская Германия была действительно фашистской. Там людей тысячами убивали, мучили. В Петербурге есть националистические настроения, но … Петербург ещё не заслуживает такого эпитета.
САЛАМ: Есть шовинизм, я согласен! Он развивается, но он не доминирует, и, надеюсь, не станет доминировать.
Есть две стороны медали: одна – мальчики, которые безобразничают на улицах, а другая сторона – взрослые политики, которые стремятся отвлечь внимание людей от реальных проблем – бедность, коррупция, пошлость телевизионных программ, и создавать образ врага в виде узбекского рабочего и азербайджанского продавца арбузов – трюк неновый и неоригинальный. И мы понимаем, что такое бытовой шовинизм, когда соседи через стенку переходят на личности и на национальности, потому что «серебряные ложечки нашлись, а осадок остался»! И нужно помнить о тонкой грани, когда эта ржавчина от кастрюль переходит в сердца и мозги  молодых людей.
Зачем убивают студентов из Африки, Индии? Что за идеология стоит за этим? Приехали учиться, деньги платят в бюджет? Да банальная кровожадность подростков, которых обошла стороной петербуржская культура, внимание родителей и даже школы. 
 Неофашизм сейчас «как бы в моде». Примеров масса - в австрийском парламенте очень сильны эти настроения… Но если в европейских странах он тихо ползет по коридорам парламентов и заползает в избирательные урны, то в России – сразу с кулаками на улицу.  Я не скажу, что только иностранец должен обеспечить безопасность своей семье, а любой нормальный человек. И государство не должно стоять в стороне. Власть, которая  захочет поиграть в эту русскую рулетку, рискует потерять целое поколение тех, кто еще не уехал….
И.В.: Они не понимают, что могут потом с этим не справиться…
Салам: Видимо, их не волнует, что будет потом. Направить социальное напряжение в шовинистическое русло – это сидеть с факелом на бочке с порохом.  Мы впервые так резко приняли решение уехать.  У меня здесь еще работа осталась и проект неоконченный, и я пока, что называется, и здесь, и там.…  У нас в России всё – воспоминания, учителя, друзья, жизнь. … Всё, кроме одного – безопасности детей.
КАФА: Мы душевно связаны с Россией.
Салам: Я с друзьями – выпускниками Театральной академии – Константиновым Борисом и Алексеем Шишовым работаю сейчас над кукольным спектаклем о Блокаде Ленинграда. Я являюсь его продюсером. И работает над ним один из известных художников-кукольников России Виктор Антонов. Дай Бог показать его уже в мае, ко дню города. По-моему, это будет первый кукольный спектакль о Блокаде.
Меня интересует Блокада. Я всегда смотрю фильмы о Блокаде. Великий подвиг великого народа. Сюжет спектакля основан на воспоминаниях одной женщины. Она рассказывала о маленькой девочке, чей дом был разрушен, и она жила в шкафу. Спектакль начинается с того, как она в наше время смотрит телевизор, переключает программы и видит, как где-то идёт война, где-то кого-то убивают, и вспоминает о Блокаде. Очень важно, чтобы люди помнили о Блокаде. Это, честно говоря, наш ответ, таким как Надя и моим русским друзьям, которые тоже не понимают, что же сейчас происходит.
КАФА: Надя переживает больше нас всех.
САЛАМ: Наверное, если бы она не написала эту статью, я бы не понял, что она так остро это чувствует. Она единственная противится отъезду из России. Она наотрез отказывается войти в жизнь иорданскую, отказывается от новых друзей… 
КАФА: Если раньше она говорила с нами и по-русски и по-арабски, то сейчас она отказывается говорить с нами по-арабски … Хотя она там (в Иордании) живёт очень хорошо. Условия прекрасные, и сервис не сравнить с российским ... 
САЛАМ: … жизнь намного спокойнее, стабильнее…
КАФА: … люди спокойные. Она не хочет! Оказывается, она так любит Россию, Петербург…
САЛАМ: … всё время по спутниковому телевидению смотрит российский канал. Всё время в Интернете на российских сайтах. И в чате с друзьями переписывается по Интернету.
КАФА: С братом всё время говорит по-русски, …
САЛАМ: И со мной – по-русски! Мы думали, что у старшего сына при переезде будут проблемы, но оказалось, проблемы с Надей. А Муса внешне вполне адаптировался, завёл новых друзей, ходит с ними в кино. Но когда мы его расспрашиваем, выясняется, что и он не хочет отказываться от России.
КАФА: Потому, что они родились тут и жили всю свою жизнь. Поэтому Россия для них первая родина. По-русски думают и говорят, здесь ходили в садик.
САЛАМ: Это для нас, для родителей, Россия – вторая родина. Потому что мы до 18 лет жили в Иордании. Приехали в Союз, закончив школу, и уже почти четверть века живём в России. Каждый из нас состоялся, как человек и мы состоялись, как семья. Профессиональные успехи тоже связаны с Питером. У нас много было всяких разных ситуаций. Так много разных воспоминаний, что от них невозможно отказаться. Да всё связано с Россией, с Советским Союзом. Потому что когда я приехал сюда, 25 августа восемьдесят третьего года, ещё Андропов был. И поэтому я, слава Богу, успел немного увидеть Советский Союз.
После Института культуры я поступил в аспирантуру Театральной Академии. За учёбу надо было платить, и я пошёл работать. Итогом работы стала фирма, организованная вместе с русским приятелем, а главное, я смог вернуться к учёбе. В Театральной академии я встретил замечательного учителя и Мастера – Валерия Плоткина. Требовательный, бескомпромиссный, профессиональный, тиран и мучитель – он привел нас к пониманию профессии. Показал: где начинается и заканчивается ремесло, и где рождается и умирает искусство.
В 2004-м  после защиты диссертации, Плоткин  сказал, что я был одним из лучших его учеников, и жалеет, что я не работаю по специальности. Теперь мы с ним добрые друзья.
И.В. Режиссура, наверное, помогает в бизнесе?
САЛАМ: Режиссура очень помогает понять людей, как и мой политический опыт. Я был председателем Союза Студентов Иордании, был секретарем организации Компартии в Петербурге. А в Иордании в подпольных условиях работал. Ведь в Иордании до 1989 года в Иордании коммунистическая партия была запрещена, и каралась тюрьмой ... А я был  и остаюсь убежденным коммунистом, но принадлежность к партиям для меня никогда не была главной целью.… Так что я беспартийный, но за справедливость постою.
КАФА: Я тоже приехала сначала в Москву. Закончила Инженерно-Строительный Институт. Работала по специальности, Потом я увлеклась литературой.  Уже вышли два моих романа на арабском языке, и вот-вот выйдет третий. Одна из книг переведена на русский. Герой – палестинский мальчик, у которого погибают все родственники. В душе у него постоянно идёт борьба. Как он может сохранить в себе человечность. Он ни в чём не виновен, но его выгоняют из дома, убивают родителей, но он не хочет быть «нечеловеком».
Салам: Роман приняли в одном из издательств Петербурга…
КАФА: … хотя мне сказали, что у меня много минусов: «Вы - и арабка, и мусульманка». Но рецензия была неожиданно хорошей.… Третий роман тоже выйдет на русским: он охватывает десятилетний период с конца 80-х до середины 90-х годов. Я стараюсь рассматривать этот период не с политической точки зрения, а с точки зрения изменения морали, нравственных ценностей. Основные персонажи – русские. До перестройки в России были другие нравственные ориентиры, а потом появилась только одна ценность – деньги. Они дают право делать все, что хочется, все, что угодно. Может быть, при социализме было много минусов, но общество, в самом деле, было добрее. Духовные ценности декларировали в фильмах, в литературе. Сейчас этого нет. Мы смотрим российские каналы. Это ужас! Там постоянное искажение системы ценностей у людей. Это бьёт по молодежи.
САЛАМ: Сейчас задумались над национальной идеей. Каждой стране нужна национальная идея. Но она не может основываться на ненависти к кому-то. Национальная идея должна быть позитивной. Если национальная идея строится на ненависти к другим, всё заканчивается, как в Германии.
Наши дети родились в стране, культуру которой мы знаем и готовы ей служить, внести свой  посильный вклад. Наши дети очень много читают – и только на русском, и только классику. Я вожу чемоданы книг в Иорданию. И меня радует список, который они мне присылают: Чехов, Достоевский, Гоголь.… На Востоке культура древнейшая и не менее интересная. Но мои дети – россияне, хочу уже теперь я этого или нет. Самая сильная привязанность к культуре, к языку. Кто не пережил этого драматизма вынужденной эмиграции, тому не понять… Они не согласны променять свой школьный двор на самый престижный корт английского колледжа. Вот что значит – родное.… Пытаемся им объяснить – опасно. Но им трудно поверить в реальность угрозы, глядя в глаза своих друзей, учителей музыки…

Мы разговаривали о разном. Надя больше слушала, иногда улыбалась. Но за улыбкой пряталась грусть и недоумение: Чем я мешаю? Почему стало  опасно оставаться в родном городе?
ПОЧЕМУ? Спрашиваю и я у Губернатора, господ, заседающих в Мариинском дворце, у правоохранительных органов, спрашиваю у петербуржцев?